Непроницаемая стена дождя бесконечно падала на землю сквозь серые раскаты туч. Капли колотили по крышам обветшалых домов, зонтам и шляпам людей спешащих заполнить преклонного возраста жилища. Тусклые от пыли забвения электрические лампы болезненно освещали усталые будничные стены города.
Лишь одно место в городе было освещено больше всех, но никто не заметил голубоватого сияния на крыше самого высокого и почтительного строения. Сияние исходило от ослепительно светлой одежды фигуры широкоплечего существа с изящно изогнутыми крыльями стоящего на самом краю обрывистой крыши. Его образ был так изящен и властен, что казалось будто бы это статуя, являющаяся задумкой искуснейшего мастера, отполированная до неземного блеска. Общее впечатление усиливала пасмурность погоды.
Люди спешившие спрятаться от настигшего их по пути  дом дождя и не помышляли смотреть вверх, на крышу самого высокого здания, поэтому его размышлениям ничего не мешало.
Его бледные и сухие руки размеренно поглаживали густую, длинную до белоснежности седую бороду он будто покачиваясь в трансе, рассуждал над судьбой ничего не подозревавшего города. Люди, словно муравьи черными точками бежали в разных направлениях, тщетно пытаясь спасти свои насквозь промокшие тела от завтрашней простуды. Они думать не думали, что в этот момент решается судьба их города.
Легкий зевок послышался с крыши. Тонкий как звук камертона слух школьного учителя, вчерашнего студента, уловил мелодичный звук. Он был настолько поражен красотой прозвучавшего звука, что невольно возжелал познать предмет, источающий его. Он вскинул зонт в сторону и с замиранием своего еще юношеского сердца поднял глаза вверх.
Капли презрительно падали на испещренное морщинами лицо слепого старика стоящего посреди улицы в университетской форме.